В 1843 году в Ёлнати было открыто "Начальное народное училище" - маленькая изба с одной классной комнатой, сенями и комнатой для учителя. Учились дети 3 года, сидели за шестиместными партами, все в одном классе. Учеников было обычно 45 человек. Проводилось 5-6 уроков, а вечером дети приходили опять готовить домашнее задание. Ученики их других деревень жили на квартирах. В вечернее время в классах зажигали лучину. Сами ученики заготавливали на уроках труда хворост для печки. Первые буквы учили по Библии. Только в 1938 году у каждого ученика появилась азбука.

  В начале XX века  огромную заботу о школе проявляли Земства. Ежегодные расходы на школу на душу населения составили 1 руб., для детей организовали бесплатное питание, имелись частные пожертвования. В 1909 году многое сделали для школы попечители: присяжный А.Н.Васильев и крестьянин И.П. Гарнов. В 1907 году в Мордвинской волости уже 155 селений, проживает 8,5 тысяч человек, положение с обучением становится критическим, тем более, что в 1906 году здание приходской школы снесли из-за ветхости. С 1909 г. начинают строить начальные школы по всей волости. 15 октября 1911 года открылась школа в д. Михайлово. Её построили хозспособом из бетона (новинка того времени). Учителем там стал Гарнов, сын Михайловского крестьянина, выпускник Мордвинской школы.

   В 1919 году советская власть отменила сословные школы, поставила перед собой задачу обучить всех детей и ликвидировать безграмотность. Ёлнатские школьники (их уже 193 ученика) получают бесплатные горячие завтраки, карточки на хлеб, а учитель еще и на керосин. Учитель А.Ф.Розов организует в школе ликвидационный пункт для безграмотных, которым руководил его сын. Привлекает к работе своих учеников и к 1924 г. кампания успешно завершена. В1921 г. школа сгорела. А.Ф.Розов остался без квартиры. Сам строил себе новый дом (он и сейчас стоит около церкви), а школьников временно переселили в «казенку», где до 1917 года торговали водкой. Часть спасенной библиотеки перенесли в церковь, где разместился Народный дом (клуб и библиотека). Комсомольцы и шефы приступили к постройке новой школы. Первый год в новой школе было очень холодно, в щели оседавших бревен ученики просовывали руки на улицу, но все рано были рады новому зданию - три светлых отдельных класса, отдельная квартира для учителя. В 1925 г. Ёлнатская школа становится методическим центром. За опытом работы сюда приезжали учителя из 26 школ района.

В ТРУДНЫЕ ГОДЫ ВОЙНЫ

    В СЛЕДУЮЩЕМ году директорский пост принимает Василий Васильевич Лебедев. В 1926 году стараниями энергичного директора открывается 5 класс – школа колхозной молодежи, в 1930 году – семилетка. Строится два новых школьных здания. В.В.Лебедев закончил карьеру заведующим РОНО, а школа продолжала расти. В 1936 г. это уже восьмилетка, а в 1939 г. именно здесь состоялся первый выпуск 10 класса на селе. Директором школы был тогда Яков Александрович Шаров. Средняя школа 402 ученика и 15 учителей. Шарова Мария Васильевна, Горский Василий Иванович, награжденный впоследствии Орденом Трудовым Красного Знамени. Школа активно включается в новую жизнь и это заслуга нового директора – Шарова Якова Александровича. Он проработал в нашей школе 25 лет. При нем в школе были организованы политкружок для взрослых, музыкальный и краеведческий – для детей. Он запомнился не только как опытный педагог (40 лет стажа), но и краевед областного масштаба.

    Большой белой отозвалась война в селе Елнать; 200 учеников нашей школы не вернулись с поля битвы, 2 наших учителя – Посыпкин и Комисаров сложили голову в боях с фашистами.

    Посмертно награжден звездой Героя Советского Союза наш ученик – Сиротин Алексей Иванович. Школа чтит их память. На территории школы стоит обелиск, а на фасаде здания – памятная мраморная доска.

    Не забываем мы оставшихся живых ветеранов. Военного лиха досталось и школьникам. Они вместе с учителями заготавливают дрова, работают на полях. В 1942 г. принимают, потеснившись эвакуированных из блокадного Ленинграда, детей. В школе появился военрук, девочки учатся на сан-дружинниц.

    В 1944 г. в школу впервые пошли семилетки, а ученики выпускного класса сдавали экзамены на право получения аттестата. Школа была переполнена. А в классах было по 40 и более человек, в коридорах организовали так называемые «проходные классы».

    В феврале 1943 году – новая беда. Сгорела единственное школьное здание (начальную школу отдали ленинградцам под интернат). Пришлось переезжать в молитвенное здание, а новую школу отстраивали при помощи шефов – колхоза «Смена».

    К 1945 г. было готово одно здание, а к 1948 г. – новая школа. В это время организовываются занятия с переростками, райсобес помогает детям – инвалидам. Мордвиновская школа из фонда всеобуча выделяет 200 руб., сиротам Тарасовым.

   После военные годы – самые трудные годы, как вспоминают бывшие ученики: не хватало учебников, не было учебников, голод и холод, жестокая нужда. Но школа жила. Из пожертвований собирают библиотеку, работают кружки, ведется шефская работа.

НОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ УЧИТЕЛЕЙ

   Молоденькой пионер – вожатой пришла в школу выпускница школы № 1 г. Юрьевца Муза Ивановна Абакумова. В чем притягательность наших мест? То ли прекрасная природа, то ли доброта людская, а может тепло учительского коллектива задерживает в нашей школе добрых людей. И Муза Ивановна осталась у нас навсегда, 7 лет она возглавляла школу. Её запомнили как эрудированную, активную, отзывчивую, обаятельную женщину. Она с каждым могла найти общий язык, отзывалась на любую инициативу района.

   В 1964 г. Елнатская школа первая создает производственную бригаду (организатор Н.П.Кулаков) и ежегодно принимают бригаду района на общий слет. М.И.Абакумова никогда не отказывала коллегам из района в приюте – на базе школы проходили многие районные мероприятия.

    Новая школа (современное здание) открылось в 1972 году. «мы думали, что это сон, - пишут в своих воспоминаниях выпускники, - мы ходили из класса в класс, из столовой в спортзал и не могли налюбоваться. Хотелось учиться только на «5»

    И действительно школа всегда славилась высоким качеством знаний своих учеников. За свою историю она воспитала 5 золотых и 6 серебряных медалистов. Наши педагоги специалисты высочайшей квалификации. Среди них 3 орденоносца – А.В.Баев и П.М.Горская (Орден Ленина), В.И.Горский (Орден Трудового Красного Знамени), отличник народного просвещения М.И.Абакумова и заслуженный учитель РСФСР – Т.А.Тюрина. Наши учителя – новаторы, они не боятся экспериментов. Мы первые открыли группу продленного дня, организовали профильную школу. Учитель начальных классов М.Ю.Кондратьева, первая привела в школу в виде эксперимента шестилеток. Но больше поражает верность учителей своей школе. Для многих из них работа в Елнатской школе – единственная запись в трудовой книжке.

   В 1959 году учителем труда пришел в школу наш директор – Журин Валентин Михайлович. Без отрыва от работы закончил Ивановский пединститут, стал учителем физики, а затем с1979 года – директор школы. 44-й год свои силы, опыт и душу отдает В.М.Журин родной школе. Велик трудовой стаж в нашей школе и других ветеранов Л.П.Орлова – 40 лет, М.В.Калинина – 40 лет, В.В.Смирнова – 32 года.

   Притяжение нашей школы велико – многие выпускники вернулись в нашу школу в качестве педагогов. Сейчас их 16 человек из 22 учителей. А в  педуниверситетах нашей школы готовится новая смена, а значит, история школы продолжается.

'''«Мордвиновский детский дом». (с. Елнать1942-1952гг.)

История пребывания в селе Елнать детей из блокадного Ленинграда - одна из ярких страниц летописи этого тихого маленького селения. Уходят из жизни очевидцы этих событий, внуки забывают рассказы бабушек, а между тем наши односельчане, провожая наших ленинградцев, обещали помнить их навсегда. Благодарю Интернет-энциклопедию за возможность выполнить это обещание.

В августе 1942 года началась массовая эвакуация детей из блокадного Ленинграда. Юрьевецкий район разместил у себя 682 ребенка. 125 дошкольника из 93 детского дома Московского района Ленинградской области должны были быть размещены в деревне Мордвиново (это часть села Елнать). Для их проживания была отдана одна из трех построек тогдашней Елнатской школы. Дело было в сентябре 1942 года. Известили срочно, за день до приезда воспитанников. Весь день старшеклассники и учителя выносили из школы парты и нехитрый школьный скарб, а девочки мыли полы и стелили на пол матрасы. К вечеру в село въехала колонна грузовиков. Наших 125 и трех воспитателей выгрузили прямо на травку, а остальных повезли дальше. И без того ослабленные дети были полностью измученны дорогой и не могли стоять. Вокруг них собралось все село. Мужчины заносили несчастных путешественников в классы, а бабы рыдали в голос. Зрелище было жуткое. Дети были похожи скорее на покойников, чем на живых. Тонкие ручки и ножки, головы большие, ввалившиеся глаза и выступавшие вперед скулы и зубы. И еще запомнилось - никто из детей не плакал. Видно, их слезы уже давно были выплаканы в блокадном Ленинграде.

К прибывшим сразу же откомандировали из местной больницы молоденькую медсестру - Хворостинскую Валентину. Дали лошадь с телегой, возчика, он же завхоз, разнорабочий и т.п. Колхозники стали спешно ставить рядом с детским домом баню, хозяйственные постройки. Женщины несли овощи с огорода, делились своими нехитрыми припасами, всем миром помогли с сеном и дровами. Но прежде всего детей надо было вылечить. Иммунитета у них не было никакого. Они были простужены, любая царапина сразу же гноилась и долго не заживала. И еще - они все время просили есть. Валя Хворостинская оказалась строгой медсестрой - наладила строгий распорядок, идеальную чистоту и разработала рацион питания. Но продуктов не хватало. Отчаянные попытки предпринимала директор детдома. Долго не могла узнать ее фамилию. Все помнили только, что ее звали Галя Цыганка. Почему цыганка? Потому что носила роскошные волосы цвета воронова крыла и мешок за плечами. В этот мешок, обходя деревню за деревней, она складывала подаяния для детдомовцев - лук, чеснок, яйца, масло, картошку. Теперь я знаю, ее фамилия Волынская Г.А., а вот куда она уехала через год - никто не помнит. Между тем дело было сделано. Дети были поставлены на ноги и постепенно приспосабливались к своей новой жизни.   Постепенно малыши стали постепенно забывать ужасы блокады и все чаще улыбались на приветливые слова взрослых .Старшие  пошли первого сентября в Елнатскую школу. Но долгие годы ни те и не другие не утратили блокадной привычки - прятать в заветных местах кусочки хлеба. К весне для блокадников выделили землю под огород, поделились с ними семенами и рассадой. Дети с увлечением занялись выращиванием овощей, ходили в лес за грибами и ягодами, заготавливали для своей лошади сено. Жизнь налаживалась.

После снятия блокады воспитатели стали возвращаться в Ленинград, разыскивать свои семьи, восстанавливать разрушенные очаги. А нашим детям деваться было некуда - у них не было ни дома, ни семьи. Деским домом заведовали случайные люди. Дисциплина разладилась, дети не подчинялись взрослым, сильные терроризировали слабых, били их металлическими тростями, отбирали еду, в ближайшем (Татаринском) лесу вырыли землянки, бродяжничали, воровали, просто хулиганили и перестали учиться. Дело дошло до начальства. Нерадивых воспитателей сняли, был суд. На их место были назначены новые педагоги из местных жителей. Это директор детского дома Лицова В.Н. и завуч Афанасьева (Мусатова) В.И. Новое руководство «царьки» (так себя называли эти неформальные лидеры) встретили "в штыки". Перевоспитанию они не поддавались, поэтому пришлось вывозить их другие детские дома области. Первым делом стали налаживать работу с шефами. Как ни странно, ими оказались немецкие, румынские и итальянские  офицеры из лагеря военнопленных села Михайлово. Они с энтузиазмом взялись за ремонт помещения и мебели, сами смастерили игрушки, помогли разбить клумбы, а самое главное - стали воздействовать на детей средствами искусства. Среди пленных было много талантливых людей - они играли на скрипке, виолончели, аккордеоне, фортепьяно, флейте. Многие вполне прилично рисовали маслом и акварелью. Детей стали водить на концерты классической музыки к пленным. Стены детского дома украсились пейзажами и натюрмортами. Но вскоре началась репатриация пленных. Они уезжали домой.

А на их место из Германии приехал учебный полк нашей армии. Вера Ивановна Мусатова тут же отправилась к офицерам налаживать шефские связи. Для первого знакомства к детям пришли сразу комбаты  всех трех батальонов. Подтянутые, в новой форме, при орденах и медалях, они произвели большое впечатление на юных воспитанников. Режим был нарушен, беседы о военном лихолетье продолжалась в спальнях далеко за полночь. Решался важный вопрос - как жить дальше, как избавиться от груза тяжких военных  воспоминаний и снова начать верить в светлое будущее. Это знакомство стало переломом в психологии детей.

Но музыки все равно не хватало. Из Юрьевца приехал хороший музыкальный работник - Сисягин. Он сразу же организовал хор, танцевальный кружок. Вот только музыкального инструмента не было. И опять помогли шефы. Военнослужащий из музвзвода Вертинский отдал детям свой шикарный трофейный аккордеон. И начались взаимные концерты: дети - шефам, шефы - детям. Подражая военным, дети начали изучать строевую подготовку, пошили себе матросскую форму (ведь они ленинградцы), к шефам на концерт шли строем, с горном, барабаном, чеканя шаг. Задолго до появления "Зарницы" дети и шефы придумали свою военную игру. В злополучном Татаринском лесу строили фортификационные укрепления, штурмовали крепости, ходили в разведку на территорию "противника". Так шаг за шагом шел процесс складывания новых отношений в коллективе.

Но шли годы, воспитанники подрастали. Воспитатели подбирали для них учебные заведения с учетом вкусов и наклонностей. В основном это ФЗО, художественная профтехшкола в Холуе, профтехучилища. Некоторые захотели вернуться в Ленинград. Вера Ивановна наводила справки о жилищном фонде своих воспитанников, устраивала их, проверяла, контролировала их первые шаги в новой самостоятельной жизни. И они не забывали свою вторую родину. Навестить свою Веру Ивановну неоднократно приезжали уже взрослые Лебедева, Ярославцев, Максимов Коля, Мишагины Боря и Сережа, Зина Осадчая, Скворцов Саша. 

Детский дом расформировали в ноябре 1952 года. Оставшихся воспитанников отвезли на пристань и посадили на пароход. Дети плакали и просились назад, "домой". Самый маленький Гончаров просил: "Вера Ивановна, оставьте меня, я Вас слушаться буду. Я Вам дрова колоть буду". Вся деревня стояла на берегу и махала вслед уплывающему пароходу. К чувству потери примешивалась и чувство исполненного долга. Всех 125 ленинградских детишек они выходили, сохранили и вывели в люди. Они не забыли нас и мы будем помнить их всегда.

Лагерь военнопленных в деревне Михайлово Юрьевецкого района.

Деревня Михайлово расположена по другую сторону реки от села Елнать. Деревня эта старинная, во всяком случае упомянается еще в переписи 1686 года.Но нас заинтересовали более близкие исторические события. Летом 1942 года на отшибе деревни, ближе к реке, началось необычное строительство. Военные привезли рулоны колючей проволоки и стали спешно вкапывать столбы по периметру большого пустыря. Вскоре появился трехметровый забор, сторожевые углоые вышки с часовыми, наконец, привезли военнопленных. Это были около пяти тысяч немцев, итальянцев и венгров как офоцерского, так и рядового звания. От дороги до лагеря пленных вели колоннами и местное население не замедлило выразить свое отношение к "врагам". На них кричали, кидали  камнями и палками, плевались и грозили кулаком.  На следующий же день после расселения пленных вывели на работу. Одни из них стали валить лес, другие занялись обустройством лагеря, третьих вывели на колхозные поля. Поначалу им было, очевидно, очень тяжело. Вспоминает Тюрина Татьяна Алексеевна. Привели их на поле рядом с деревней брюкву убирать. Пока ждали очередную подводу для погрузки, несколько человек побежали к домам, попросить у хозяеек какой-нибуть еды. Они стучались в окна и протягивали ладони, сложеннные лодочкой, показывали фоторграфии своих жен и детей. Русских слов они не знали, а только выразительно смотрели голодными глазами. И те, кто вчера кидал в них камни, выносили им хлеб, луковицу, рыбину. Жалость брала верх над неновистью. Постепенно пленные начали обживаться. Строительство из лагеря перекинулось на саму деревню. Ими была построена вся центральная усадьба деревни - контора, сельсовет, клуб (сгорел два года назад, в 2006 году). А уж внутри внутри обустроились пленники на диковинку местному населению. Между аккуратными строениями пролегли ровные дорожки, посыпанные толченым красным кирпичом. По периметру было посажено несколько березовых аллей. Дорожки там были посыпаны мелким речным песком, стояли скамейки для отдыха. Любовно ухоженные, буйно разрослись невиданные в здешних краях цветы. Были среди пленных и огородники. Смена, говорят, им присылали родственники и по линии Красного Креста. Наши жители тоже огородники  хоть куда, но таких помидоров, как у немцев, - рассказывал местный житель Абдин Дмитрий Александрович,- не было ни у кого - красные, мясистые, сладкие, фантастической величины. Вопрос дополнительного заработка стоял, очевидно, очень остро. Самые предприимивые вскоре наладили производство хозяйственного мыла. Опыт немцев переняли итальянцы, но решили схитрить. Внуть куска мыла они вкладывали деревянный брусок. Хозяйки быстро распознали подвох и "итальянское" мыло брать перестали, а вот "немецкое" охотно меняли на продукты. Кроме того приторговывали плетеными корзинами, нехитрыми резными из дерева безделушками, игрушками и посудой. Особняком стояли художники. К отвелеченным произведеням искусства местное население осталось равнодушно, зато заказывать портреты приходили сами. Образцом слушили маленькие фотографии с документов. Заказывали в основном изображения погибших сыновей и отцов семейств. Рисунки выполнялись как карандашом, так и маслом. Эти портреты до сих пор хранятся в семьях жителей Михайлово и Елнати.

В лагерь пленные были помещены до суда.Те, чье дело было готово к рассмотрению, покидали обжитое место и уже не возвращались. Напряжение росло. Некоторые, не выдержав, кончали жизнь самоубийством. Например, один немец прыгнул в колодец, другой полоснул бритвой по горлу. Некоторые пытались бежать. Немцы и итальянцы так крепко поссорились, что переселились по отдельным баракам. Позднее итальянцы ловили сбежавших,одно жестоко избили.  Итальянам даже выдали оружие и они охраняли бывших "союзников".

За пять лет местные жители привыкли к своим невольным соседям. Правила охраны смягчались, возникло нечто вроде вольного поселения. Пленные взяли шефство над Мордвиновским детским домом, вместе с колхозниками заготавливали сено и убирали урожай. Многие помогали семьям без мужчин на тяжелой работе. Ребятишкам запомнился "добрый немец Ганс", которого отрядили сторожить колхозное поле. Он не только разрешал детям брать с поля овощи, но и чистил морковку и свеклу для маленьких голодных "воришек". Выросло за забором лагеря отдельное католическое кладбище, не все дожили до 1947 года. когда лагерь расформировали, а оставшихся неосуженными отправили по домам.

На месте военнопленных поселились военная часть, прибывшая из Германии. Затем часть расформировали, одно время держали осуженных из советских солдат, попавших в плен. Затем лагерь опустел. Михайловцы растащили постройки по своим дворам. Кто-то пустил слух, что аллеи с высоты напоминают по планировке фашистскую свастику и деревья спешно срубили. Нарушилось кладбище и осыпающейся обрыв речного берега выносит иногда наружу кости и черепа. Кто там был похороен? Хотят местные жители прибрать и обиходить останки, но бумаг никаких нет. Архивы военные простым краеведам недоступны. Да и не наши они, солдаты противника. А наши бабушки их жалели и относились к ним, как ко всем людям по-христиански. А нам все как-то недосуг. То ли времени не хватает, то ли опыта краеведеческого, то ли совести...